Когда закончится садовая морока?

Путаница в стратегии реформ

В СССР все было неправильно. Но вот наступили постсоветские «благодатные для собственников» времена, как оценивают их активисты перестройки. Землю отобрали у колхозов и совхозов, разделив ее формально по документам на паи. Затем землю мелкими частями в виде виртуальных паев скупили банки и частные корпорации. В результате земельной реформы колхозники не стали крестьянами — не вернулись в дореволюционное сословие, как фантазировали реформаторы-западники. Селяне или сельские рабочие лишились средств к существованию там, где колхозы и совхозы не стали частными агрохолдингами, а бывшие владельцы земельного пая не были приняты на работу в них по найму.

Пахотные земли в частной собственности банков стали зарастать бурьяном и кустарником. Да и фермерством в деревне занялись немногие, так как вся технологическая система советского сельского хозяйства была разрушена. Она строилась под крупное товарное производство, а не под мелких частников.  Соответствующими были предприятия всей инфраструктуры по заготовке, хранению, переработке и сбыту сельхозпродукции. Они стали нерентабельными и даже лишними. Для мелкого производителя тоже не было создано нужных условий. Деревня без общины, названной когда-то кооперацией или колхозом, стала вымирать.

А при чем здесь дачники, спросит читатель? А дело в том, что, абсолютизируя спекулятивно-монетаристскую модель экономики, теоретики реформ и завлабы перестройки рассчитывали наполнять госбюджет не за счет развития производства и сбыта сельхозпродукции, а за счет налогов с земли в частном владении. Государство отстранялось от производственных забот в сельскохозяйственной отрасли, получая доход как бы поднимая его с земли. Все производственные заботы — это заботы тех, кто владеет продуктивной землей.

Когда подобная затея с землей провалилась, чиновники и депутаты обратили свое внимание на дачные участки и деревенские усадьбы. Дачные участки ни с того ни с сего отнесли к сельскохозяйственным угодьям. Отсюда родилась нынешняя проблема так называемой дачной амнистии. На самом деле это проблема кадастрового учета мелких землевладедьцев, которые должны были быть безмерно счастливы от того, что стали частниками. Они стройными рядами должны были броситься в кадастровую палату регистрировать это счастье. Однако инертность дачников очень раздражала реформаторов «совковым менталитетом».

Население к тому времени уже имело опыт приватизации жилья и реформы ЖКХ, поэтому отнеслось с недоверием к инициативам власти. От всех этих коммунальных реформ в выигрыше оказалась бюрократия и посредники в лице управляющих компаний. Коммунальное (общинное) хозяйство перестало быть общинным, то есть городским и муниципальным, власть освободилась от общинного бремени, а жильцам теперь приходится содержать и бюрократию, и частных посредников в системе коммунальных услуг. Примерно то же самое происходит с дачным хозяйством. Дачные участки ни с того ни с сего отнесли к сельскохозяйственным угодьям, которые должны облагаться налогом не только на имущество, но и на доходы с садов и огородов.

Дачная амнистия оказалась такой же провальной, как и вся земельная реформа по американскому образцу — частное владение продуктивной землей, а не бессрочная целевая аренда, как принято в Европе. Весь советский опыт идеологически отвергается с порога законодателями и заменяется чуждыми для России идеями. Правоустанавливающие документы самоуправляемых дачных кооперативов, переименованных в СНТ и ОНТ, были признаны фактически ничтожными. Их надо менять. Теперь частными правами граждан на имущество рулит Министерство экономического развития и Росреестр по своему усмотрению и с выгодой для себя. Партийные депутаты Госдумы, принимая законы под контролем «Единой России», потакают бюрократии.

О противоречиях в законах, а также о том, что ожидает так называемых дачников в скором времени – читайте в статье обозревателя журнала Григория ВАНИНА («ЮП»№9/2019)


Получить код для вставки в блог

Возврат к списку